Один побег, два рассказа

Корзина

Лука рассказывает это как историю побега — новообращённый, стерегущие ворота заговорщики, ученики и стена:

Павел рассказывает то же как унижение. Говоря с Коринфом о своей немощи, он выбирает из всех своих историй ту, в которой его первая миссия закончилась окном в стене:

У обоих рассказов общие город, заговор, корзина и стена. Расходятся они по краям: Лука говорит о замысле иудеев, Павел называет правителя при царе Арете — со времён Пейли читатели видят в таких расхождениях признак двух независимых воспоминаний об одном событии, и именно их сгладил бы поздний редактор, согласующий источники. Ни один текст не нуждается в другом. Они просто сходятся.

Узор повторяется

Однажды увидев эту форму, замечаешь её повсюду. Павел напоминает фессалоникийцам, как началась его миссия у них, — в уверенности, что историю они уже знают:

Быв поруганы в Филиппах — Деяния 16 повествуют о побоях и незаконном заключении; Павел упоминает об этом мимоходом, как об общей памяти. Его перемещения в посланиях — Тимофей, отосланный назад в Фессалонику, Павел, оставшийся один в Афинах, встреча в Ахаии — проходят сквозь семнадцатую и восемнадцатую главы Деяний, хотя ни один текст не цитирует другой. Из Ефеса он пишет о великой отверстой двери и многих противниках (1 Кор. 16:8–9); Деяния 19 добавляют училище и мятеж. Подключается даже светская запись: изгнание иудеев из Рима при императоре Клавдии (Деян. 18:2) и дельфийская надпись о Галлионе привязывают коринфские главы к календарю.

Осторожно подключаются и камни. Из Коринфа Павел передаёт привет от городского казнохранителя Ераста (Рим. 16:23) — а найденная в Коринфе мостовая первого века носит имя Ераста, замостившего её на свои средства в благодарность за общественную должность. Один ли это человек — предмет настоящего спора, и сайт помечает отождествление, а не строит на нём. Но меньший и более надёжный вывод стоит в любом случае: письмо между делом называет имя и название реальной городской должности в реальном городе — подробность, которую выдуманная литература не трудится выверять.

Напряжения, оставленные на виду

Такая страница заслуживает доверия, только показывая и другой столбец. В Деяниях Савл вскоре после Дамаска открыто ходит по Иерусалиму; Послание к Галатам клянётся, что церкви Иудеи не знали его в лицо и что пришёл он лишь ненадолго, спустя три года. Подсчёт посещений Иерусалима по Деяниям и Посланию к Галатам — по-настоящему нерешённая задача: хронология этого сайта числит её среди известных напряжений, а не навязывает согласование. А речи в Деяниях, по условиям древнего историописания, — изложение Луки, а не стенограммы.

Эти напряжения — тоже свидетельство: свидетельство того, что источники не списывали друг у друга. Полное совпадение наводило бы на мысль о согласовании. А сохранилось то, как на самом деле выглядят независимые показания: сцепление там, где соприкасались факты, и трение там, где различались память и цель.

Что это доказывает, а чего нет

Ненамеренное согласие не доказывает богословия; оно показывает соприкосновение с событиями. Когда Лука и Павел описывают одно путешествие, одни побои, один город, они описывают мир, который знали оба, а не выдумал один из них. Что читатель сделает с вестью, которую нёс этот мир, — вопрос дальнейший, и ответ сайта всегда один: приглашение прочесть оба источника целиком, вместе с напряжениями.

Пройдите этот путь

Побег есть в рассказе: встаньте ночью у стены Дамаска, когда корзина идёт вниз, — оба рассказа под рукой. Остальные сцепления поставлены там, где случились: темница в Филиппах, смута в Фессалонике, судилище Галлиона в Коринфе, училище в Ефесе.